"What doesn't kill me makes me stronger." A hackneyed truth that nevertheless has always worked when it comes to human survival. Global crises and disasters brought not only losses, but gains as well. For example, we owe the Second World War to the proliferation of antibiotics, the development of computing technology and wireless communications. After all, the confrontation demanded a total exertion of forces - including research.
The same story is happening with the 2020 pandemic. Now it is difficult to say in what way science will develop in the post-like world. But it is obvious that there will be changes. They have already begun.

Speed ​​versus confidence

When it became clear that the coronavirus was turning into a global threat, there was a request to accelerate scientific communication. For example, traditionally the publication of an article in a reputable scientific journal is thoroughly reviewed. It takes from several months to a year. This standard was adopted in the middle of the 20th century, and today it allows us to weed out low-quality work.
But in parallel, scientists wanted to exchange ideas more quickly and informally - and not only at conferences and symposia several times a year. In the 1990s, the arXiv site was created, where you could share a preprint (pre-peer-reviewed version) of an article in physics, mathematics, astronomy, or biology. It was there that Grigory Perelman laid out his proof of the Poincaré conjecture.
In November 2013, Cold Spring Harbor Laboratory - a 130-year-old research institution - launched bioRxiv to spur communication in the field of biology. Interest in bioRxiv led to the July 2019 launch of medRxiv, which already specialized in health sciences. In addition, in 2008, a social network for scientists, ResearchGate, was created, where one could not only publish, but also discuss their work.
As early as January 2020, the Wellcome Trust - one of the largest sponsors of biomedical research - called on the academic community to ensure free access to articles on the pandemic and to enable WHO and other health organizations to review research data as early as possible. This decision was the finest hour for preprint projects.
The statement was signed by leading publishers such as Elsevier, Springer Nature and Taylor & Francis, as well as several key sponsors and scientific societies. As a result, conclusions about the nature of the virus (including decoding its genome) became available in the first weeks, and the creation of vaccines took several months, while it used to take years.
Scientometrics experts calculated that every three out of four publications on COVID-19 were in the public domain. Views and downloads on medRxiv have increased more than 100 times since December 2019. And ResearchGate has created a dedicated COVID-19 community to encourage interdisciplinary collaboration.
The very type of publications has also changed, including in peer-reviewed journals: they have become shorter, simpler in presentation, and with fewer graphs and tables. On the one hand, it made it possible for specialists from other disciplines to more quickly familiarize themselves with the main findings, on the other, it simplified the task for health officials and the media.
At the same time, critics warn, such a policy could lead to the fact that scientific publications on socially significant topics will be subject to the same laws as popular articles: views and likes will determine their importance. This means that people's behavior (and government policies) will be influenced by unverified data.

A step towards a scienceocracy

Правительства по всему миру оказались в непростой ситуации: жертвовать комфортом граждан, экономической стабильностью и собственной популярностью ради спасения жизней. Необходимо было не только принять верное решение, но и объяснить его людям. В результате во многих странах ведущие ученые освоили непривычную для себя роль: не только советников, но и пресс-секретарей.
Одну из моделей “симфонии” науки и государства показала Германия, где роли эксперта и политика в публичном пространстве были четко разграничены. Канцлер Ангела Меркель регулярно выступала с разъяснением правительственных мер, опираясь на данные ученых, а профессор берлинской клиники “Шарите” Кристиан Дростен в своих подкастах излагал факты.
В интервью Дростен сформулировал понимание своей задачи так: “Решения принимает не наука, а политика. Наука только генерирует данные и может сказать, насколько она уверена в них и где кончается эта уверенность, не более того. Я бы добавил, что наука может дать разъяснения широкой, открытой и заинтересованной части населения”. Однако, подчеркнул он, у науки нет мандата от избирателей на принятие решений.
В некоторых странах вмешательство ученых в политику было более явным. Например, шведский путь, который предполагал отказ от жестких мер и ставку на постепенное формирование “коллективного иммунитета”, во многом был детищем главного эпидемиолога Андерса Тегнелла. Тегнелл имел огромное влияние на правительство, но это привело к печальным последствиям: 7% всех обитателей домов престарелых умерли, а в конце апреля большинство шведов уже выступало за введение ограничений.
В США все было наоборот — неосторожные высказывания Трампа привели к открытому конфликту с научным сообществом. Например, когда он объявил препарат гидроксихлорохин “чудодейственным средством” от коронавируса, один из главных эпидемиологов страны Энтони Фаучи поспешил поправить его: “С точки зрения науки я не думаю, что мы можем однозначно сказать, что это работает”. Заочные пикировки политика и ученого позже нашли отражение в заголовке The Guardian: “Трамп и Фаучи: будущее Америки зависит от этих деликатных отношений”.
Холодная война ученых с Трампом стала еще более очевидной, когда авторитетный научный журнал Scientific American впервые решил открыто поддержать одного из кандидатов в президенты — Джо Байдена. В редакционной статье журнал обрушился на Трампа за недооценку опасности коронавируса в начале года, а также отрицание изменений климата. Позже открытую поддержку Байдену выразил журнал Nature, который назвал “катастрофой” реакцию администрации Трампа на пандемию.
Сказалась ли позиция ученых существенным образом на исходе выборов — сказать пока трудно. Но с учетом глобализации научных проблем (а это и климат, и политика в области сбора медицинских данных) голос ученых может обрести еще больший вес.

Просвещение как долг

Пандемия не только сделала ученых сверхвостребованными персонами в СМИ, но превратила их в самостоятельных инфлюэнсеров, которым внимают миллионы людей. Например, ролик биолога Анчи Барановой “Коронавиурс: что это такое и как не заболеть”, опубликованный 5 марта, собрал в русскоязычном YouTube больше миллиона просмотров. Из него зрители могли узнать главное: откуда взялся коронавирус, каковы риски болезни, сколько она длится, нужны ли маски. Это было еще до того, как заработал официальный информационный портал стопкоронавирус.рф.
Одновременно с началом пандемии стали распространяться слухи, а из них выросли целые конспирологические теории: например о том, что вирус — биологическое оружие Китая; что под прикрытием вакцинации будет происходить массовое чипирование населения; что масштабы эпидемии раздуты властями искусственно и вирус не так страшен. Все это могло напрямую сказаться на поведении людей: например, вызвать неверие в вакцинацию и тем самым оттянуть окончание кризиса.
Еще в феврале 2020 года Всемирная организация здравоохранения прямо призвала ученых к просветительской деятельности и противодействию конспирологам. Генеральный директор Тедрос Гебрейесус в своем обращении заявил, что борьба идет не только с эпидемией, но и с “инфодемией”: потоком информации как достоверной, так и ложной, “из-за которой людям трудно найти надежные источники и надежные рекомендации, когда они им нужны”.
Феномену распространения ложной информации в период пандемии посвятил специальную статью журнал Nature: “Платформы социальных сетей, такие как YouTube и Twitter, дают прямой доступ к беспрецедентному количеству контента и могут усиливать слухи и сомнительную информацию”. Как выход, издание предложило ученым более активно действовать в социальных сетях. И даже опубликовало советы, как доносить информацию через разные платформы.
Одной из главных площадок стал Twitter, где ученые и врачи стали активно вести собственные аккаунты, стараясь доносить факты простым языком, нередко в ироничной форме. Особенно активным оказалось французское экспертное сообщество. Это было связано, среди прочего, с популярностью роликов микробиолога Дидье Рауля, в которых он заявлял об эффективности гидроксихлорохина против COVID-19 (этому не нашли достаточных доказательств).
В октябре ученые, работающие над разработкой вакцины, создали проект Team Halo, в рамках которого снимают ролики о своей работе и публикуют их в TikTok, Twitter и Instagram с хештегом #TeamHalo. Эксперты надеются, что эта инициатива, поддержанная ООН и GAVI (Глобальный альянс по вакцинам и иммунизации), позволит “позитивно и творчески выразить свое мнение” по вопросам здравоохранения.

Взлет гражданской науки

Привлечение добровольцев к исследованиям — само по себе явление не новое. Впервые о “гражданской науке” заговорили еще в начале XX века, когда ученые стали использовать бердвотчеров (орнитологов-любителей) для учета миграций птиц. Но в 2020 году взаимодействие специалистов и увлеченных дилетантов заиграло новыми красками.
Например, сразу несколько исследовательских центров стали привлекать пользователей по всему миру к поискам лекарства от вируса. Поскольку компьютерное моделирование требует значительных мощностей, ученые призывают добровольцев устанавливать приложения для доступа к ресурсам их процессоров. Так, проект Rosetta@home помог собрать данные о 2 миллионах вариантов вирусных белков-мишеней для разработки лекарств.
Эпидемиологи и программисты из Гарварда и других институтов создали проект Covid Near You, который использует данные пользователей для создания карт эпидемии, чтобы помочь гражданам и учреждениям общественного здравоохранения определить текущие и потенциальные горячие точки. А Лондонский королевский колледж разработал приложение COVID Symptom Tracker для изучения информации о проявлениях болезни. К апрелю его скачали больше 2 млн раз.
Есть и инициативы, которые исходят от самих пациентов. Например, в России часть тех, кто принял участие в третьей фазе клинических испытаний вакцины “Спутник V”, создали сообщество “Добровольцы — испытатели вакцин от COVID-19”. В Telegram-чате (сейчас там больше 2,5 тысяч участников) они делятся впечатлениями от отечественной вакцины, обсуждают результаты анализов и побочные эффекты, пытаются понять, кто из них получил плацебо. Основатель проекта Владимир Русецкий подчеркивает, что это не полноценное исследование, а скорее попытка получить ответы как можно быстрее. “Мне кажется, уже можно говорить, хотя бы для себя, знакомых и близких, что вакцина достаточно эффективная, — заявляет он. — По нашим данным, эффективность вакцины — 100%. Даже выше, чем заявляют разработчики”.
Now that the end of the pandemic is still on the horizon, scientists are still working in "turbo mode". But sooner or later there will be a respite - until the next big threat. Perhaps it will be a new virus. Or an antibiotic-resistant bacterium. Or global warming. One way or another, the scientific community is gradually assimilating into the role of a planetary army, designed to protect us both from external threats and from our own ignorance.